|

Уровень ирано-израильских взаимодействий

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...

 

 

 

 

 

Владимир Месамед, Израиль

 

 

                1960-е гг. были периодом углубления и интенсификации сотрудничества между двумя странами. Иран и Израиль в тот период могли констатировать полное совпадение интересов в сфере безопасности. После Шестидневной войны Иран часто выступал против политики непримиримой вражды арабских стран к Израилю, последовательно отвергал их требование прекратить экспорт иранской нефти в Израиль, а когда выяснилось, что Суэцкий канал, поврежденный  во время войны, еще долгое время останется несудоходным, поощрял намерение Израиля проложить нефтепровод из Эйлата в Ашкелон, чтобы таким образом дать возможность Ирану доставлять нефть через Красное море в бассейн Средиземноморья. Обе страны последовательно реализовывали идею альянса в противостоянии общей опасности, исходящей от суннитских режимов арабского мира. Этот альянс иногда называли  молчаливым,  однако в современных терминах его точнее называть по умолчанию.

В рамках такой политики Израиль и Иран осуществляли международные проекты, призванные ослабить общих врагов. Ирак считался одним из наиболее непримиримых участников антиизраильской коалиции стран Арабского Востока. Вот почему Израиль в сотрудничество с США в конце 1960-х гг. пошел на сближение с Демократической Партией Иракского Курдистана, которая поставила себя в позицию жесткой конфронтации с тогдашним правительством аль-Бакра и начала вооруженную борьбу против центральной власти страны. О готовности сотрудничества однозначно заявил лидер иракских курдов Мустафа Барзани. Израиль в тот период начал реальную поддержку курдских повстанцев внутри Ирака, осуществлявшуюся несколько лет при молчаливом согласии Ирана, предоставлявшего свою территорию для транзита всех необходимых для этого грузов и доставки людей.

Из воспоминаний израильского журналиста и писателя Шломо Накдимана, автора многочисленных публикаций о взаимоотношениях между Израилем и иракскими курдами-

     — В Израиле тогда серьезно присматривались к значительной политической силе, на которую он мог опереться в усилении своего влияния в ближневосточном регионе. Это были курды, не имевшие в силу разных политических и исторических причин своего государства в регионе, но испокон веков мечтавшие об этом. Израиль был заинтересовал в усилении курдского фактора, особенно в Ираке, и начиная с 1960-х гг.  приступил к оказанию массированного военно-политического содействия иранским курдам. Там работало много израильских советников и военных специалистов. Иранское участие проявлялось в том, что Тегеран позволял вести поставки необходимой техники и грузов через свою территорию, потому что курдские районы Ирака не обладали необходимой транспортной инфраструктурой. Предоставление иранцами транспортного коридора было просто необходимым и оказало нам решающую помощь в сотрудничестве с курдскими патриотическими организациями. В Курдистане работали и наши врачи, там действовали специальные военные инструкторы, готовившие отряды десантников. Мы считали, что укрепление курдов поможет падению режима Саддама Хусейна, представлявшего уже в те годы несомненную опасность и угрозу для Израиля, как, впрочем, и для Ирана. Именно поэтому мы усиленно вооружали курдских повстанцев оружием отечественного производства. В сотрудничестве с курдами были задействованы видные военные деятели Израиля, в том числе легендарный израильский  военачальник Рафаэль Эйтан (Рафуль)1.

    Много фактов показывают высокий, а для отношений Ирана с соседними странами – беспрецедентный  — уровень  ирано-израильского взаимодействия, особенно в конце 1960-начале 1970 –х гг. Несмотря на это, в тот период Иран продолжал выдерживать низкий профиль своих отношений с Израилем. Фактически, глава израильской миссии обладал посольским статусом и был вхож в самые высокие кабинеты на иранском Олимпе власти. Меир Эзри был частым гостем в рабочем кабинете Мохаммада-Резы Пехлеви, и попасть туда, судя по всему, ему было гораздо легче, чем многим шахским советникам. Никакого ущемления прав Израиля здесь не отмечалось. Если они и были, то, к досаде израильтян, только в церемониальной части. Посла не приглашали на мероприятия, обязательные для руководителей других дипмиссий. На здании на улице Тахте-Джамшид, 5 в Тегеране не было никаких опознавательных символов израильского дипломатического представительства – ни флага страны, ни таблички с наименованием посольства. Все арабские страны, имевшие в иранской столице свои посольства, знали об этом и воспринимали сей факт, как показатель необычности этой страны. Израильтяне же старались понять этот феномен и относили его за счет сильных исламских сентенций значительной части иранского общества, занимавшего сторону своих мусульманских единоверцев в арабо-израильском конфликте. Низкий профиль официальных двусторонних отношений не снимал глубокого и достаточно диверсифицированного содержания. Подобное распространялось и на иранское представительство в Тель-Авиве, официально считавшееся секцией посольства Швейцарии.

Такие не всегда приятные обстоятельства, имеющие мало прецедентов в дипломатической практике, ни в коей мере не затрудняли ирано-израильский диалог, вершившийся на самых различных уровнях. Когда возникала необходимость обсудить проблемы, одинаково злободневные для обеих стран, шах без особой огласки встречался с израильскими премьер-министрами. На этих встречах он всегда подчеркивал общность позиций Ирана и Израиля по противодействию радикализму в арабском мире, высказывался по общности взглядов двух стран на региональные проблемы.

Из воспоминаний Меира Эзри

— У меня были довольно стабильные отношения с иранским шахом. Я помню нашу первую встречу. Он был предельно официален, даже холоден, и беседа была максимально деловой. У меня после нее оставалось чувство неудовлетворенности, ибо эту личную официальную холодность я невольным образом проецировал на двусторонние израильско-иранские отношения. С годами, тем не менее, у меня росло чувство, что мы становимся ближе и искреннее по отношению друг к другу.

Как-то, на одной из встреч, шах обратился ко мне со следующим вопросом- Скажи мне, ты ведь родился в Иране, не так ли? Из Ирана ты уехал в Израиль, оттуда вновь приехал в Иран в качестве израильского посла. Скажи мне, какую страну ты больше любишь? — Этот вопрос, Ваше превосходительство, означает, что я должен решить, какой глаз мне дороже – левый или правый, — ответил я, ни на секунду не задумавшись.

Особенно я почувствовал симпатию и дружеское расположение, когда он предложил мне пост министра труда в иранском правительстве. В наших отношениях мы прошли долгий путь сближения, он стал в отношениях со мной предельно искренним, и эта близость и симпатия открывали мне все двери в Тегеране и создавали возможность с предельной эффективностью представлять там интересы моей страны. С годами он стал обращаться ко мне за советами, мы подолгу беседовали. Дошло до того, что он стал советоваться со мной по вопросам кадровых назначений, чем вызывал недовольство значительной части иранской политической элиты 2.

Из воспоминаний Альберта Эзри-

— В середине 1960-х гг., к нам в Израиль прибыло несколько известных журналистов и важных чинов из иранского МИДа. Им организовали встречу с тогдашним премьер-министром Голдой Меир. Я был в качестве переводчика. И Голда Меир вдруг спрашивает-  А как там наш посол Меир Эзри? Один из гостей, человек из ближайшего окружения шаха, отвечает- С ним у нас много проблем. Голда поворачивается ко мне — Ты правильно перевел? В чем дело?.  Дело в том, что он не просто посол, он тот человек, с которым шах всегда советуется, мнение которого учитывает при принятии решений, особенно кадровых, касающихся высоких должностей.  Ну, это нам известно, — с удовлетворением отреагировала Голда Меир3.

         Сотрудничество было настолько всеобъемлющим, что трудно даже назвать сферу, где бы его не было. Оно охватывало различные области научно-технического взаимодействия, бурно развивалось в промышленности, здравоохранении, народном образовании, сельском хозяйстве, строительстве, в том числе – дорожном, проектировании общественных зданий и промышленных комплексов. Одно из величественных зданий Тегерана – Центральный почтамт – было спроектировано и возведено силами израильских специалистов. В течение 15 предреволюционных лет Иран усиленными темпами преодолевал неграмотность населения. И в этой сфере израильские специалисты разработали специальные рекомендации, которые помогли Ирану в опоре на Корпус знаний – специальные подразделения добровольцев — существенно поднять уровень грамотности населения. Израиль при этом опирался на опыт, накопленный при обучении в начале 1950-г гг. грамотности репатриантов из тех стран Востока, где определенная часть населения не могла ни писать, ни читать.   Крепкие контакты были в сфере спорта. Они инициировались братом шаха, который был президентом Национального Олимпийского комитета страны. Иранских спортсменов часто приглашали в Израиль, они наносили ответные визиты, часто проходили товарищеские матчи, иранцы приглашали к себе наших тренеров и т.д.

     С конца 1950-х гг. вплоть до падения шахского режима росли цифры товарооборота. И это несмотря на то, что Иран торговал и со странами, имевшими несравненно большие возможности и большую номенклатуру товаров, имевших спрос в Иране, такими как Великобритания. Германия. Япония, США, СССР.  В 1972 г. объем израильского экспорта товаров народного потребления в Иран составил 110 миллионов долларов, в том числе бытовой техники на 11  миллионов долларов, электротоваров и предметов электроники – на 27 миллионов долларов, товаров из текстиля – на 10 миллиона долларов, сельхозпродукции – на сумму 4 миллиона долларов, продуктов бытовой химии – 7 миллионов долларов. Сюда не включены миллионы долларов капиталовложений, реализованных многочисленными израильскими компаниями, различные услуги, в том числе – консультативные. Сравним эти цифры с предшествующими периодами- в 1958 г.,  по данным газеты The Washington Post за 6 июня 1969 г., объем израильского экспорта в Иран составлял всего полмиллиона долларов, в 1968 г. – 15 миллионов долларов. На открытии Международной азиатской выставки в Тегеране  5 октября 1969 г. , как писала газета Эттелаат,  иранский министр экономики Хушанг Ансари назвал Израиль главнейшим партнером Ирана на азиатском континенте.

     Начинались же израильско-иранские торгово-экономические отношения с энтузиастов-одиночек, предлагавших различные доселе невиданные в Иране новинки. Так, один из них по фамилии Маргалит стал первым, кто инициировал экспорт в Иран из Израиля однодневных цыплят. Это оказалось очень кстати для страны, рынок которой испытывал серьезную нехватку мясных продуктов. Важнейшим пунктом иранского экспорта в Израиль много лет оставалась традиционные для Ирана ковры, сухофрукты, различное минеральное сырье, продовольствие, предметы ширпотреба.

     Самым важным компонентом иранского экспорта в Израиль были газ и нефть. Сотрудничество в этой сфере носило стратегический характер. Партнерство с Ираном  со второй половины 1950-х  гг. вплоть до конца 1970-х  гг., то есть кануна исламской революции, помогло Израилю решить вопрос обеспечения страны нефтью. В тот период от 60 до 90% импорта нефти для Израиля шло из Ирана. Эта страна,  в обход объявленного арабскими странами эмбарго на поставку нефти Израилю, оказалась единственной мусульманской страной, нарушившей его.

        Экспорт нефти как главного бюджетообразующего товара имел для Ирана важное значение. Лишь в начале 1950-х гг. в Иране была национализирована нефтяная промышленность и начал функционировать ее отечественный сектор. Принятый иранским меджлисом в июле 1957 г. Закон о нефти создал правовую основу для двустороннего сотрудничества в этой сфере. Вплоть до исламской революции Израиль был стабильным покупателем самого важного экспортного продукта Ирана, по производству которого Иран занял тогда четвертое место в мире после СССР, США и Саудовской Аравии.

        Из воспоминаний Меира Эзри-

     — В первое десятилетие после образования Государства Израиль мы закупали иранскую нефть на мировых рынках. Но с приходом к власти в Израиле правительства Леви Эшколя и началом руководства Иранской национальной нефтяной компанией  (ИННК) Манучехром Экбалом начинаются другие времена. Решено был начать прямые поставки иранской нефти Израилю. К делу подключилось израильское посольство в Тегеране. После переговоров Иран согласился продавать нам нефть, но первоначально на общих условиях и по международным ценам. К этому времени у нас были прекрасные отношения с руководством страны и ИННК, вот почему вскоре шах предложил нам покупать нефть со значительной скидкой по цене 1 доллар за баррель. Это было на 20 центов дешевле мировых цен. В течение ряда лет мы производили прямые закупки нефти по этой цене. Шах предоставил нам ряд других льгот в нефтяной сфере, демонстрировавших особый характер ирано-израильских экономических связей. Потом уже родилась идея прокладки нефтепровода, который решал задачи поставки нефти в Израиль и дальнейшего ее экспорта в Европу через средиземноморский порт Триест4.

           Иран постоянно наращивал поставки нефти в Израиль, что соответствовало израильским интересам. Нефтяной фактор постепенно превратился в один из определяющих компонентов двусторонних отношений. Для Ирана рост добычи нефти, особенно на фоне мирового энергетического кризиса начала 1970-х гг., имевшего своим последствием повышение цен на энергоносители, означал увеличение возможности финансирования всех необходимых программ социально-экономического развития и расширение  сотрудничества с Израилем.  Поставки нефти в Израиль помогали Израилю выйти из экономической изоляции, минимизировать блокаду, проводимую вокруг него всеми соседними странами  Одновременно, учитывая особый характер отношений Израиля с США, в Тегеране рассчитывали на то, что, помогая Израилю, Иран увеличивает свои шансы на позитивное развитие своего политического и экономического диалога с Вашингтоном.  С другой стороны, нефтяной аспект сотрудничества превратился в чувствительную зону растущей напряженности между Ираном и арабскими странами, переходившей зачастую в открытую вражду.  Иногда возникали обстоятельства, при которых шах Ирана был вынужден поступиться интересами Израиля в угоду умиротворению своих арабских соседей. Именно по этой причине Мохаммад-Реза Пехлеви был вынужден, например, осенью 1965 г., после прошедшего незадолго до этого саммита арабских стран, подвергшего его связи с Израилем необычайно острому осуждению, отказать прибывшей в Тегеран Голде Меир в ее просьбе увеличить в очередной раз поставки иранской нефти.

          В соответствии с израильско-иранским Соглашением от 1963 г. Израиль приобрел приоритетные права на продукцию ИННК. В середине 1960-х гг. было решено построить нефтепровод для прямой транспортировки иранской нефти в Израиль и далее – в Европу. В 1968 г. с этой целью была основана компания Нефтепровод Эйлат-Ашкелон(EAPC),  действовавшая в качестве совместного израильско-иранского предприятия для транспортировки нефти. Вслед за этим был построен нефтепровод из израильского порта Эйлат на Красном море в порт Ашкелон на израильском побережье Средиземного моря5. Главным его назначением было создание экономичного маршрута транспортировки иранской нефти в Европу, через Средиземное море. Схемы была такова- выходившие из иранских портов Персидского залива танкеры огибали Аравийский полуостров и прибывали в Эйлат, откуда иранская нефть шла по трубе в Ашкелон.  Даже война Судного дня (осень 1973 г) не помешала поставкам иранской нефти в Израиль6.  Первая очередь нефтепровода, строительство которого было начато в июне 1968 г. и завершено в течение года, была рассчитана на транспортировку 9 миллионов тонн нефти в год. Через два года она была увеличена до 16 миллионов тонн. Из этого количества для внутренних нужд Израиля требовалось 10 миллионов тонн, остальное шло на экспорт, в основном на европейские рынки. Румыния, единственная европейская социалистическая страна, сохранившая в те годы дипломатические отношения с Израилем, была крупнейшим импортером иранской нефти, транспортируемой через нефтепровод Эйлат-Ашкелон.

     После исламской революции вслед за решением нового режима разорвать все связи с Израилем этот маршрут экспорта иранской нефти в Израиль и дальнейшего ее транзита на другие рынки был свернут. С другой стороны,  это мотивировалось решением Министерства нефти Ирана об аннулировании  всех соглашений, заключенных правительством последнего иранского шаха с западными корпорациями7. Сразу же после революции Иран заявил, что не признает существования израильской доли в нефтепроводе.  В ответ Израиль подал в иск в международный суд, однако вынесение решения по этому делу затянулось. В связи с тем, что Израиль планирует соединить нефтепровод Эйлат — Ашкелон с основным экспортным трубопроводом Баку — Тбилиси — Джейхан, чтобы получать по этой ветке каспийскую нефть, oн вновь, уже в начале 2000-х гг.  вступил в переговоры с Ираном. Официальный Тегеран заявил через посредников, что никогда не признает за Израилем прав на нефтепровод и предложил заплатить $2 млрд за бессрочное право пользоваться этой магистралью8. Однако, вслед за этим,  в декабре 2006 г. , иранское представительство в женевской штаб-квартире ООН распространило заявление для прессы, где сообщило, что между Ираном и Израилем никогда не шли переговоры по урегулированию долгов. Израильская газета Ха-Арец, между тем, писала не раз о том, что предметом переговоров были суммы, которые задолжало еврейское государство еще в ту пору, когда покупало нефть у шахского Ирана. Согласно Ха-Арец, Израиль проиграл в 2003 г. арбитраж, проводившийся в Женеве при участии третьих арбитров – израильского, иранского и швейцарского, в связи с чем израильские топливные компании должны выплатить иранцам несколько десятков миллионов долларов. Долги были связаны с деятельностью совместной ирано-израильской компании Trans Asiatic Oil, зарегистрированной в Панаме и являвшейся владельцем нефтепровода Эйлат-Ашкелон 9. Как считают специалисты, нефтепровод Эйлат-Ашкелон может еще сыграть значительную роль как важная магистраль в международных нефтяных маршрутах. Важно еще и то, как писал израильский публицист Дов Конторер, что  …Иран, не снимающий своих претензий на долю собственности в нефтепроводе Эйлат-Ашкелон, мог бы получить дополнительный стимул для того, чтобы заново задуматься над выгодами партнерства с Израилем и, напротив, над теми потерями, которыми оборачивается для него политика фундаменталистов10.

       Вернемся, однако, в шахский Иран.  Не менее важной, чем нефть, сферой сотрудничества было сельское  хозяйство. Об этом расскажем чуть подробнее.

      Источники-  

 

1. http://actv.haifa.ac.il/programs/Item.aspx?it=504

2. http://actv.haifa.ac.il/programs/List.aspx?li=10&lang=en-US

3. http://actv.haifa.ac.il/programs/Item.aspx?it=498.

4. http://actv.haifa.ac.il/programs/Item.aspx?it=530 .

5.  О перипетиях строительства нефтепровода в увязке с политической ситуацией вокруг ирано-израильского сотрудничества см Uri Bialer. Fuel Bridge across the Middle East—Israel, Iran, and the Eilat-Ashkelon Oil Pipeline.//Israel Studies, vol.12, No 3, Fall 2007. P.29-53.

      6. Sobhani Sohrab. The course of Iranian-Israeli relations.//Middle East  Insight, vol.XIV, no 6, November-December 1999. P.40.

    7. Арабаджян А.З. Изменения в общественной структуре нефтяной промышленности Ирана ( 1949-1973). // Иран. История и современность.  М. Наука, 1983. С.147.

8. oilcapital.ru 2003г.http://www.oilcapital.ru/anews/2003/01/171616_18665.shtml.

9. http://www.easttime.ru/news/2/7/61.html 8.12.2006.

10. Дов Конторер. Только симптом. // Веерное отключение. http://www.isramir.com/content/view/4120/169/1/2/

 

 

                     ИНСТИТУТ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА

Иран-Израиль — от партнерства к конфликту

Москва 2009

Leave a Reply