|

Теоретическое осмысление природы диаспоры

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 0,00 out of 7)
Загрузка...

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Мариам Сеидбейли

Теоретическое осмысление природы диаспоры, по уровню её научной разработанности позволяет отметить следующее:

В последние годы феномен диаспоры стал объектом внимания многих научных дисциплин: истории, этносоциологии, культурологии, этнологии, этнополитологии, этнопсихологии, философии, религиоведения.Так, этносоциология ставит своей целью раскрыть этническое многообразие социальных процессов, изучает социальную структуру этносов, социальнозначимые явления в культуре, языке, социальную мобильность этносов и другие составляющие феномена «диаспора». Этнопсихология уделяет внимание этническим особенностям психики людей, этническим стереотипам поведения, особенностям национального характера. Этнодемография изучает особенности воспроизводства этносов – рождаемость, смертность, брачность, положение женщины в семье и в обществе. Этнополитология изучает политическую сферу жизни этнических общностей и их взаимодействие с политикой и политическими институтами государства. С позиции истории диаспора является объектом для изучения развития межэтнических отношений, социальных и политических процессов. Этнология рассматривает типологию человеческих общностей; культурология – межцивилизационные взаимодействия; системолоия – общественное сознание; философия – закономерности развития и расслоения общества (ассимиляция, интеграция, маргинализация, сепарация, сегрегация). Религиоведение занимается изучением конфессиональной жизни вообще и в диаспоральном контексте в частности.

Используя в качестве рабочего инструмента достижения вышеперечисленных научных дисиплин, в настоящее время отечественные и зарубежные исследователи уделяют большое внимание столь многовекторной, сложной и злободневной проблеме, какой предстает сегодня диаспора. В научных трудах прослеживаются такие её аспекты, как идентификация, аккультурация, эволюция национальных меньшинств в иноэтничном окружении.[1] Вместе с тем изучение феномена диаспоры выявляет политические и социально-экономические проблемы, являющиеся порой общими как для классических (евреи, греки, армяне), так и для новых диаспор. Однако, как уже отмечено, в настоящее время толкование «диаспоры», заметно расширилась, а частота употребления термина возросла. Таким образом, смысл, вкладываемый в эту дефиницию, расширился. В классических диаспорах отправной точкой отсчёта является еврейская.

Под диаспорой (греч. «рассеяние») понимают совокупность евреев, расселившихся вне Палестины со времени их насильственного переселения в Вавилонию в VI веке до н.э., после взятия Иерусалима царём Навуходоносором II (605-562 годы до н.э.) и разрушения Первого храма. Однако, относительно истории возникновения самого термина среди исследователей не наблюдается единства, хотя следует отметить, что исторический аспект не вызывает столь серьёзных разногласий, как, например, вопрос о критерии диаспоральности. Для греков дефиниция diaspora (рассеяние) первоначально имела значение естественного процесса рассеивания семян. Известно также, что, позднее, для описания разрушения городов и того, как из них изгонялось население, тот же термин использовал римский историк I-II веков Тацит, около 250 года до н.э. В Септуагинте, греческом переводе Библии, дефиниция «диаспора» использована для обозначения рассеяния народов, а также как синоним наказания, рабского положения и тяжелой мучительной жизни. Некоторое время спустя после перевода Септуагинты, термин начал употребляться в основном по отношению к крупным еврейским общинам, которые были хорошо известны в Селевкидской державе (364-12 годы до н.э.) и в Египте. Захват Палестины, разрушение Второго Храма римлянами в I веке и потеря евреями своей родины постепенно наполнили слово «диаспора» трагическим смыслом. Со временем идея диаспоры приобрела устойчивые черты страданий, сопровождающих многие виды (не только еврейского) изгнания.[2] Поэтому феномен еврейского расселения передается термином «галут» (иврит) в значении «принуждение и переселение в наказание за грехи».[3] Термин стали использовать применительно к другим религиозным и этническим группам, живущим в новом регионе своего расселения. Словарные статьи иллюстрируют употребление термина в ситуациях, порожденных современными этнополитическими реалиями.[4]

В настоящее время диаспора трактуется многими научными дисциплинами по-разному. Для определения её социального базы используются такие понятия, как беженцы, трудовые мигранты, национальные меньшинства. Иными словами, речь идёт о части этноса, по каким-либо причинам покинувшей свою историческую Родину. М.Дабаг и К.Платт считают, что самосознание и самоопределение части этноса как диаспоры связаны с коллективной памятью. Коллективный опыт и коллективные воспоминания предотвращают «культурные забывания»[5] и сохраняют диаспору как целое, как единый организм. В подходе М.Дабага и К.Платта к диаспоре ключевая роль отводится диаспорной идентичности. Авторы рассматривают диаспору не как специфическую судьбоносную ситуацию, а как общественную модель, создающую идентичность, которая может предложить некие коллективные ориентиры и создавать общественные институты. Интересный подход к анализу явления диаспоры и новых сообществ мигрантов принадлежит Р.Хеттлаге. Он определяет диаспору, как географическое распыление этнических групп, которые вынуждены жить отдельно от других групп, принадлежащих к тому же этносу, как меньшинство в другом обществе и в тяжёлых условиях.[6] В центре понятия диаспоры А.Бра лежит образ перемещения, переселения, хотя не всякий такой процесс может быть охарактеризован как «рассеяние». По его определению, диаспоры – это места долгосрочных, если не постоянных, формирований общности, которые сохраняются даже в том случае, если некоторые её члены или семьи переезжают в другое место. Следовательно, диаспора образуется за счёт рассеянной группы, определяя матрицу экономических, культурных, политических взаимоотношений, которые лежат в её основе (составляют её базу). Диаспора – это переплетение множества перемещений.[7] Е.Шаин считает, что в явлении диаспоры доминирует политическая составляющая, и поэтому предлагает понятие политической диаспоры, которая определяется как группа людей общего этнического происхождения, проживающая за пределами захваченной или независимой территории страны своего происхождения. Основным принципом такого подхода является идея границы, т.к. диаспорами могут называться те национальные меньшинства, которые проживают вне материнского этноса.[8] Позиция Е.Шаина во многом согласуется с позицией В.Тишкова, о чём речь пойдёт далее. Е.Шаин также считает, что в явлении диаспоры доминирует в основном политическая составляющая, и поэтому предлагает понятие политическая диаспора.

С интересным подходом к диаспоре мы сталкиваемся в исследованиях Р.Брубейкера. Автор противопоставляет «диаспоры катаклизма» трудовым диаспорам, и считает, что, во-первых, последние образуются вследствие перемещения людей через границы; а «диаспоры катаклизма» – благодаря «движению» самих границ. Во-вторых, трудовые диаспоры формируются постепенно, а «диаспоры катаклизма» рождаются мгновенно. В-третьих, трудовые диаспоры создаются добровольно, а «диаспоры катаклизма» возникают вопреки желанию. В-четвертых, первые имеют тенденцию быть рассеянными территориально, вторые — более компактны.[9] Р.Коэн следует за известными исследователями, такими, как Джон А.Армстронг, который ввёл понятие мобилизованные диаспоры,[10] или — как Хью Сеттон-Уотсон, который составил большой список диаспорных групп, разделив их на несколько типов.[11] В свою очередь, исследования Р.Коэна[12] также представляют попытку классифицировать диаспоры разделив их на диаспоры жертвы, торговые, культурные, трудовые.[13] В своем исследовании автор даёт любопытную интерпретацию условий, при которых диаспоры возникают и самопроизводятся.

В определении этноса, данном Л.Н.Гумилевым, подчеркивается биологизаторский момент. Ю.В.Бромлей же выделяет социальную сущность этнического образования. Тем не менее, позиции этих учёных близки, они рассматривают этничность как объективную данность, своего рода изначальную (примордиалистскую) характеристику человечества. Для них существуют «некие объективные общности с присущими им чертами в виде территории, языка, осознаваемого членства и даже общего психического склада».

Концепции «инструментализма» и «конструктивизма» иначе трактуют этнический феномен. Так, В.А.Тишков определяет этнос как «группу людей, члены которой разделяют общее название и элементы культуры, обладают мифом об общем происхождении и общей исторической памятью, ассоциируют себя с особой территорией и обладают чувством солидарности. Все эти признаки – результат особых усилий, особенно процесса нациостроительства; самый важный из этих признаков – это солидарность. Национальная принадлежность – своего рода «постоянный внутренний референдум» на принадлежность и лояльность к той или иной коллективной общности. Это – результат воспитания, социализации человека. Различия между сторонниками инструментализма и конструктивизма в целом невелики и сводятся к оценке целей и роли сознательной социально-культурной деятельности элитных слоев в процессе рождения этничности. Инструменталисты рассматривают этничность как инструмент, который создают и используют для оформления и защиты своих интересов лидеры или социальные верхи дискриминируемых групп: «Элиты изобретают и конструируют историко-культурную традицию, чтобы утвердить свой статус и легитимность». Конструктивисты выдвигают на первый план также сознательные усилия лидеров и социальных верхов реально дискриминируемых групп населения по конструированию и распространению идеи об их культурно-языковой и исторической общности как основы для превращения в этнос».[14]

Таким образом, феномен диаспоры исследуется неотделимо от понятий нация и этнос. Его рассмотрение с таких позиций выявляет социально-экономические и политические проблемы, стоящие перед старыми и новыми диаспорами. В настоящее время некоторые учёные анализируют и определяют сущностное состояние диаспоры как подразделения этноса, находящиеся во временном и пространственном отрыве от него, но сохраняющие этническую идентичность, а также стремящиеся к внутренней консолидации и к коллективному сотворчеству на этой основе. В связи с этим исследователи как было ранее отмечено указывают на примордиалистский, инструменталистский, конструктивистский подходы к изучению этничности.

На наш взгляд, в отношении диаспоры, как части этноса, продуктивен, прежде всего, примордиалистский подход, выделяющий, главным образом, изначальную этничность на основе кровного родства, общего происхождения, исконной территории.

Применяя к понятию диаспоры версии Л.Н.Гумилёва о конвиксиях и консорциях, отметим, что диаспора совмещает их признаки как группы определенного таксономического уровня.[15] Развитие такого подхода Л.Н.Гумилева, как отмечает А.Е.Жарников, предполагает возможность смены одного внутриэтнического таксона[16] другим.[17] Подобная конверсия, как нам кажется, вызвана, прежде всего, условиями внешней среды, в том числе политическими обстоятельствами. При изучении различных этнических групп применялась и категория этникоса, для которого, по Ю.В.Бромлею, необязательными признаками являются общность территории, экономики и политической жизни.[18]

Ядов В.А. считает, что в условиях социального кризиса проявляется защитная функция этнической идентичности. Следовательно, в условиях межэтнической напряженности эта идентичность раскрывает свои дополнительные социальные и политические возможности.[19]

Наиболее верную, на наш взгляд, характеристику диаспоры даёт Ю.П.Платонов: «Под диаспорой понимается этнос или часть этноса, проживающая вне своей исторической родины или территории обитания этнического массива и не желающая потерять этнические групповые характеристики, заметно отличающие её от остального населения страны пребывания, а также вынужденная (осознано или неосознанно) подчиняться принятому в ней порядку».[20]

Тощенко Ж. отмечает, что диаспоры являются «организационным воплощением интересов своего народа, стремящегося сохранить свою национальную самобытность, самостоятельность, свою культуру, свои обычаи и традиции».[21] Тощенко Ж. и Чаптыкова Т. рассматривают диаспору как предмет социологического анализа. Они выделяют четыре основных её признака: 1) Пребывание этнической общности за пределами своей исторической родины; 2) Диаспора рассматривается как этническая общность, обладающая основным характеристикам культурной самобытности своего народа; 3) Организационные формы функционирования диаспоры (землячество, общественно-политические движения); 4) Осуществление ею социальной защиты конкретных людей. По мнению авторов, только этносы, «устойчивые к ассимиляции», способны создавать диаспоры, причём её устойчивость обеспечивается фактором организации плюс наличие некоего стержня. В качестве последнего может фигурировать, например, историческая память, национальная идея или религия. Принимая во внимание все вышеназванные признаки, авторы определяют диаспору, как «устойчивую совокупность людей единого этнического происхождения, живущих в иноэтническом окружении за пределами своей исторической родины (или вне ареала расселения своего народа) и имеющих социальные институты для развития и функционирования данной общности».[22] В качестве ключевой функции диаспоры Тощенко Ж. и Чаптыкова Т. выделяют сохранение этнического самосознания или чёткое осознание принадлежности к своему этносу.[23]

Абдулатипов Р.Г. под национальным меньшинством понимает «общность людей, проживающих оторванно от основного массива своей нации в инонациональной среде», но имеющих объединяющие признаки. Важнейшей чертой таких этнических групп является пребывание вне своей национальной государственности или отсутствие таковой, а также общность культурно-языковых и культурно-истори­ческих факторов.[24]

Тишков В.А. трактует этнос, этнические группы как «воображаемую общность», как некое культурное многообразие, мозаичный, континуум.[25] Он же отмечает, что диаспора есть политическое явление и делает акцент на понятии «родина» или «историческая родина». Как замечает этот автор, «родина» несёт в себе результат национального выбора и не может являться исторически определенным предписанием. По этой причине определение «историческая родина» не может быть достаточно корректным в силу своей ситуативности или инструментальности. Это является важным фактором, так как большинство определений диаспоры основывается на понятии «историческая родина», подразумевая историческую детерминированность последней. Принимая во внимание условность дефиниции «историческая родина», В.А.Тишков определяет её как регион и страну, где сформировался историко-культурный облик диаспорной группы и где продолжает жить основной культурно-схожий с ней массив, и понимает диаспору как людей, которые сами или их предки «были расселены из начального центра в другие периферийные или зарубежные регионы».[26]

Полоскова Т.В. определяет начало самоорганизации диаспор в контексте системы международных связей. Автор считает, что диаспора – это этнокультурный и этнополитический феномен, обладающий следующими признаками: 1) Проживание за пределами своего государства; 2) Множественная этническая самоидентификация, указывающая на наличие этнокультурной связи страны приёма и страны исхода; 3) Наличие институтов для сохранения и функционирования диаспоры; 4) Наличие стратегии взаимоотношения с государственными институтами страны исхода и страны приёма.[27]

Некоторые учёные считают диаспору результатом принудительного переселения. Например, Шнирельман В. пишет, что «диаспора – это не любое расселение за пределы изначального этнического ареала, а лишь то, что происходило вынужденно, под давлением каких-либо неблагоприятных обстоятельств (депортация, война, голод)».[28] В.Левин считает, что диаспора может существовать только при наличии «критической массы» – достаточной численности – анклава, с необходимой компактностью проживания, так как это невозможно при большой дисперсности расселения. Он подчеркивает, что народ, находящийся в диаспоре, и принимающее общество разделяет культурная дистанция, которая сокращается в процессе адаптации мигрантов.[29] Таким образом, этот автор рассматривает менталитет диаспоры в рамках системного и социокультурного анализа её отношений и принимающего общества, а также социально-политического представления диаспоры. Говоря о диаспоре, В.Левин выявляет закономерности и механизм формирования её менталитета, а также основные тенденции эволюции последнего, определяющие особенности этого феномена. Он раскрывает весь комплекс явлений, связанный с диаспорой, в контексте факторов, определяющих её целостность, своеобразие, практичность как социума. Автор, говоря о диаспоре, представляет универсальную схему её эволюции, которая проходит четыре стадии: конгломерат, структурирование, зрелая община и упадок. [30] Он уделяет большое внимание аккультурации диаспоры, и считает, что это – процесс преодоления эмигрантом его осознанного или не осознанного сопротивления переменам в попытке защитить своё этнокультурное своеобразие. По мнению автора диаспоры – это социальные группы, обладающие своеобразными этнокультурными признаками, особым стереотипом поведения и менталитетом. Вместе с тем в диаспоре ломаются стереотипы, свойственные этническому массиву.[31]

Степаненко Т.Т. и Салтатова Г.У. дают одинаковую, по сути, социально-психологическую оценку этничности диаспоры, и считают, что при этом необходима систематическая социально-психологическая экспертиза.[32]Авксентьев А.В. и Авксентьев В.А. считают, что «диаспоры – это не только инс­титуционально организованные, но также и сложившиеся естественно-историческим путём и не организованные в какие-либо общественные структуры этнические коллективы».[33]

На наш взгляд, определение диаспоры Л.М.Дроби­же­вой и Сусоколовым А.А. является более точным для обозначения этого феномена. Они считают, что в отношении «части этнонации, живущей за пределами территории её самоопределения, термин более уместен».[34]

Чаптыкова Т.И. определила дефиницию «национальная диаспора» в таком ключе, что в соответствии с ней таковой считается устойчивая совокупность людей единого этнического происхождения, живущая в иноэтническом окружении за пределами своей исторической родины и имеющая социальные институции для собственного развития и функционирования.[35]

Отметим также, что термин диаспора прошёл в своём развитии и оформлении несколько стадий: от первоначального его значения, применительно только к еврейской диаспоре, до настоящего времени, когда эту дефиницию стали использовать и в отношении других этнических и религиозных групп, проживающих вне своего государства (материнского этноса). В настоящее время термин используется и толкуется настолько расширительно, что в последние годы некоторые исследователи считают, что появилась неряшливая тенденция называть диаспорой любую этническую группу, кроме так называемых титульных наций.[36]

Попков В. стремится разработать модель диаспорной общины. Основная его идея заключается в попытке универсализации теоретической базы, необходимой для проведения практических исследований диаспор. Предложенная Попковым В. модель диаспорной общины рассматривается как один из вариантов стратегии взаимодействия этнической группы с принимаемым обществом.[37] Говоря о феномене диаспоры, он подразумевает под ней «устойчивую сеть многообразных коммуникаций между общинами».[38] Таким образом, к пониманию данного феномена автор подходит через очерчивание границ единицы диаспоры – диаспорной общины, которая рассматривается как ключевая категория. Вместе с тем Попков В. уделяет большое внимание проблеме аккультурации и ссылается на концептуальную схему Дж.Берри, который выдвигает несколько её вариантов: стратегию ассимиляции, сепарационной альтернативы, сегрегации, интеграции и маргинализации.[39]

Этносоциальный статус диаспор является очень важным вопросом, т.к. он свидетельствует об уровне этнической идентификации и депривации с той этнической средой, в которой он оказывается.Согласно Константиновой Л.В. изучение диаспор предполагает: 1) описание национального региона; 2) описание каждой национальной группы; 3) сравнение национальных групп; 4) характеристику межнациональных взаимодействий.[40] В основу исследования типологий диаспор РФ. положена типология национальных меньшинств, к которым относятся: 1) Граждане или лица, принадлежащие к национальностям, не имеющим своих государственных или национально-территориальных образований как в РФ, так и за её пределами (например, ассирийцы, караимы, курды.); 2) Граждане или лица, принадлежащие к национальностям, проживающим в РФ и имеющим свои национально-государственные образования за её пределами (например, азербайджанцы, болгары, казахи, молдаване, украинцы); 3) Граждане или лица, принадлежащие к национальностям, имеющим свои национально-государственные или национально-территориальные образования в составе РФ – республику, автономную область, автономный округ (например, евреи, казанские татары, тувинцы, якуты, чукчи, чеченцы, осетины, адыгейцы, балканцы).[41]

Гайнер М. и Ашкинази Л. подчеркивают, что диаспора вполне достаточна по своему количеству и демографическому составу для воспроизводства языкового, культурного и поведенческого стереотипа и состоит из представителей материнского этноса, отколовшихся от него вследствие переселения под влиянием экономического и политического развития общества. Причём наличие функционирующих объ­еди­нений, партий, организацией (т.е. институтов), которые по­могают сохранить свой язык, культуру, религию, иден­тич­ность, не всегда считается основным свойством диаспоры.[42]

Проанализированные выше исследования и публикации свидетельствуют о том, что, во-первых, феномен диаспоры явление весьма масштабное. Во-вторых, в положении новых диаспор оказались различные этнические группы, оставшиеся в странах СНГ, в том числе в РФ, после распада СССР. В-третьих, очень важное значение приобретает роль диаспор и деятельность национально-культурных объединений в ситуациях межэтнической напряженности и конфликтов. В-четвертых, существуют различные, и даже порой, оригинальные варианты интерпретации дефиниции «диаспора», а также путей ее появления, становления и эволюции, как и объяснения миграционных потоков. Возможно, что подобный разброс мнений и определений в какой-то степени связан с различными подходами представителей разных обществоведческих дисциплин к диаспоральной проблематике и тематике. В-пятых, не исключено, что такой многовекторный и полисемантичный взгляд на диаспору и миграции связан с неоднородностью этого объекта. Суть в том, что современные диаспоры являются не только этнокультурными анклавами, но и участниками внутри- и внешнеполитических отношений стран пребывания.[43] Это обуславливает складывание новых социальных и политических характеристик диаспор, которые выходят за рамки традиционного существования национальных меньшинств. В связи с этим усложняется изучение диаспоры в её социокультурном, нормативно-правовом, этнополитическом, уп­рав­ленческом и самоуправленческом аспектах.

С другой стороны, исследуя проблему, не всегда уделяют достаточного внимания внутренним структурным элементам диаспоры, их роли в формировании городских социумов, гражданских сообществ. Слабо изучена деятельность диаспор в сфере достижения межэтнического компромисса в ситуациях межнациональных конфликтов. Недостаточно исследованы процесс внутридиаспорной стратификации, конкуренция между диаспорными субгруппами, коллективные стратегии новых переселенцев в сравнении со старожильческими. Нет серьёзной разработки стратегии и тактики органов государственной власти и местного самоуправления в отношении диаспор, а также системы взаимодействия властных структур с национально-культурными объединениями как субъектами гражданской институционализации. Недостаточно обобщены концептуальные, нормативно-правовые, управленческие парадигмы в отношении диаспор как объектов государственной национальной политики РФ. В связи со всем сказанным Тишков В.А. отметил, что «вопрос о роли этнических диаспор в ситуации постсоветских конфликтов не был предметом специального научного анализа, хотя он крайне важен».[44]

В целом же, исследования свидетельствуют о том, что явление диаспоры масштабно, динамично, внутренне неоднородно, калейдоскопично. Подобная мозаичная картина подтверждает, что диаспору, как конкретное однозначное явление, сложно выделить из неустойчивого, подвижного, порой аморфного конгломерата этнических групп. Поэтому особое значение приобретает роль диаспоры и деятельность национально-культурных объединений.

На наш взгляд, одним из определяющих признаков диаспоры выступает формирование институтов и организаций, деятельность которых направлена на сохранение и развитие этнической идентичности.

Однако, вместе с тем, в общем можно считать, что содержание понятия диаспора, как категории национальных и межэтнических отношений, пока ещё окончательно не устоялось, в какой-то мере даже не определилось, и поэтому отличается расплывчатостью. Налицо широкий разброс мнений о дефиниции «диаспора» в ее современной интерпретации, в подходе к ней. Как результат, в исследованиях нет чётких определений диаспоры, хотя ученые выделяют очевидные её характеристики – проживание за пределами своей родины, принадлежность к меньшинству населения, сохранение этнокультурной самобытности, реализация общинных принципов групповой организации. Возможно, такой разброс мнений связан с тем, как считает Т.В.Полос­кова, что современная диаспора является не только этнокультурным анклавом, но и участником внутри и внешнеполитических отношений страны пребывания.[45]

На наш взгляд, анализ истории возникновения и развития диаспор позволяет сделать вывод, что основным её признаком является пребывание этнической общности людей за пределами страны их происхождения в иноэтничном окружении. Именно этот отрыв от своей исторической родины и образует тот основной отличительный признак, без которого невозможно говорить о сущности данного феномена. В то же время диаспора это не просто часть какого-то народа, проживающего среди другого народа. Как этническая общность, она имеет важные черты национальной самобытности своего народа. Она как бы проходит последний рубеж своей этничности, сохраняя собственные традиции, язык, культуру, т.е. идентифицирует себя: я — азербайджанец. Та же диаспора обязательно должна иметь институциональные формы своего функционирования, без которых она существовать не может.

Таким образом, диаспора — это устойчивая сово­куп­ность людей единого этнического происхождения, живущих в иноэтничном окружении за пределами своей исторической Родины и имеющих социальные институты для развития и существования данной исторической общности вне материнского этноса. Способностью создавать диаспору обладает только этнос, устойчивый к ассимиляции.

Тем не менее, исходя из вышеизложенного, полагаем, что необходима дальнейшая разработка дефиниции «диаспора», теории и практики её широкого социального участия в рамках национально-культурных объе­динений, исследование миграционных процессов, граж­данс­кой активности диаспоры в предотвращении и уре­гули­ро­вании межэтнической напряженности и конфликтов. В связи с нашей темой необходимы научно-методологические исследования различных оспектов азербайджанской диаспоры, проживающей в РФ, выработка объективного, концептуального подхода к ее проблемам не просто на постсоветском пространстве, но в сегодняшних российских реалиях.

 





[1] Dabag M., Platt K. Diasporas und Kollektive Gedachtnis. Zur Konstruction Kollectiver Identitaten in der Diaspora.// In M.Dabag und K.Platt (Hg.); Identität in der Fremb. Bochum, 1993, 117-145.

[2] Попков В. Феномен этнических диаспор. Российская Академия наук. Институт социологии. Москва, Наука, 2003, с. 12.

[3] Милитарёв А. О содержании термина «диаспора» (к разработке дефиниции).// «Диаспоры», 1999 № 1, с. 24-33.

[4] Этнология. Словарь-справочник. Сост. Г.Т.Тавадов. // «Социально-политический журнал», 1998, с. 97.

[5] Dabag М.und Platt К. Указ. соч., с. 124.

[6] Hettlage R. Diaspora. Umrisse zu Einer Soziologischen Theorie.// In: Dabag М. und Platt К. (Hg.): Identität in der Fremde, 1993, s. 75-105.

[7] Brah A. Cartographies of Diaspora: Contesting Identities.London andNew York 1993, с. 197.

[8] Shain Y. Democrats and Secessionists: US Diasporas as Regime Destabilizers.// In: International Migration and Security. (Ed.) by Miron Weiner.Boulder. San Francisko,Oxford, 1993, p. 287-322.

[9] Брубейкер Р. «Диаспоры катаклизма» в Центральной и Восточной Европе и их отношения с родинами (на примере Веймарской Германии и постсоветской России. // «Диаспоры», 2005, №3, с. 45.

[10] Armstrong A. Mobilized and Proletarian Diasporas./ “The American Political Science Review.1976”. Vol. 20, p. 393-408.

[11] Setton-Watson H. Nations and States. Boulder, CO Westview. Рress, 1977, p. 383-416.

[12] Сафран У. Сравнительный анализ диаспор. Размышления о книге Робина Коэна «Мировые диаспоры».// «Диаспоры», 2004, № 4, с. 140.

[13] Сohen R. Global Diasporas. An Introduction.Seattle:WashingtonUniversity Press, 1997.

[14] Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Москва, Гидрометеоиздат, 1990, с. 103; Бромлей Ю.В. Этнос и этнография. Москва, Наука, 1973, с. 37; Тишков В.А. Этничность, национализм и государство в пост-коммунистическом обществе. // «Вопросы социологии», 1993, № 1/2, с. 3.

[15] Гумилёв Л.Н. Указ. раб., с. 139.

[16] Таксон, лат. «оценивать», – группа объектов, обладающих общими свойствами и признаками и составляющих на основе этой общности определенную таксономическую категорию.//Новый словарь иностранных слов. Москва, «Русский язык», 2006, с. 622.

[17] Жарников А.Е. Теория этногенеза Льва Николаевича Гумилёва. Москва, Готика, 2002, с. 33-37, 128 с.

[18] Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. Москва, Наука, 1983.

[19] Ядов В.А. Социальные и социально-психологичные механизмы формирования социальной идентичности личности.// «Мир России», 1995, № 3-4.

[20] Платонов Ю.П. Этнический фактор. Геополитика и психология С.-Петербург, 2002, с. 406.

[21] Тощенко Ж. Постсоветское пространство: суверенизация и интеграция. Москва, изд-во РГГУ, 1997, с. 178.

[22] Тощенко Ж., Чаптыкова Т. Диаспора как объект социологического исследования. // «Социологические исследования», 1996, № 12, с. 37.

[23] Тощенко Ж. Концепция национальной политики опять не состоялась? //В кн.: Тощенко Ж. Постсоветское пространство: суверенизация и интеграция. Москва, изд-во РГГУ, 1997, с. 178.

[24] Абдулатипов Р.Г. Национальные отношения и политики общественного согласия. // «Этнополитические исследования, 1995, № 2, с. 21.

[25] Тишков В.А. Советская этнография: преодоление кризиса. // «Этнографическое обозрение», 1992, № 1, с. 78.

[26] Тишков В. Исторический феномен диаспоры. // «Этнографическое обозрение», 2000, № 2, с. 47, 48.

[27] Полоскова Т. Современные диаспоры (внутриполитические и международные аспекты). Москв, Научная книга, 1999, с. 21.

[28] Шнирельман В. Мифы диаспоры. // «Диаспоры», 1999, № 2-3, с. 6.

[29] Левин З.И. Менталитет диаспоры.-М.:Институт востоковедения РАН, Изд. «Крафт+»,2001.

[30] Там же, с. 109-144.

[31] Там же, с. 109.

[32] Степаненко Т.Т. Этнопсихология. Москва, Аспект пресс, 2003; Салтатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. Москва, Смысл, 1998. 386 с.

[33] Авкесентьев А.В., Авкесентьев В.А. Этнические группы и диаспоры Ставропольского края. Ставрополь, СГУ, 1997, с. 7.

[34] Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А. Этносоциология. Москва, Наука, 1999, с. 36.

[35] Чаптыкова Т.И. Национальная диаспора как объект этносоциологического исследования. Автореферат канд. Москва, 1997.

[36] Милитарёв А. О содержании термина «диаспора».// «Диаспоры», 2005, № 3, с. 11.

[37] Попков В. Указ. соч., с. 25.

[38] Там же.

[39] Berry J. 1996: Acculturation and Psychological Adaptation. Migration- Ethnizität-Konflikt: Sistemforagen und Fallstudien. 1. Aufl. (Hg). Von Klaus J. Bade S. 171-186. Universitätsverlag Osnabrück, 1996.

[40] Константинова Л.В. Социологический анализ этносоциальной ситуации в регионе.//В кн.: Межнациональные взаимодействия и проблемы управления в Поволжье и на Северном Кавказе. Часть 2. Саратов, ПАГС, 1998, с. 85-88.

[41] Российская диаспора в странах СНГ и Балтии: состояние и перспективы. Москва, под ред. В .М.Скринника, Т.В.Полосковой. М., 2004.

[42] Гайнер М., Ашкинази Л. Численная мультистатусная демог­рафи­ческая модель диаспоры. // «Диаспоры», 1999, №2, с. 34-40.

[43] Полоскова Т. Современные диаспоры: внутриполитические и меж­дународные аспекты. Москва, Научная книга, 2002.

[44] Тишков В.А. Общество в вооруженном конфликте. Этнография чеченской войны. Москва, Наука, 2001, с. 237.

[45] Полоскова Т.В. Современные диаспоры. Указ. соч

Leave a Reply